Rouge à lèvres

Страдала старательно, худела стремительно, не по дням, а по часам. Тощая, но с красной помадой, которую прежде никогда не носила. Преувеличенно громко смеялась, когда он проходил мимо, беззвучно рыдала, обхватив руками голову, на корточках, в пустой аудитории на последнем этаже универа.

Он сразу же начал встречаться с другой, а она… покупать конфеты. В супермаркете у дома. Золотистые фантики, клубника. Mister Ron, так они, кажется, назывались. Наркомания? Детская шалость в сравнении с той зависимостью, в которую она попала. Мысли о клубничном суфле и тонком слое чёрного шоколада начинали сгущаться, заполняя собой мозг, с самого раннего утра, к полудню звучал звонок, и она спешила домой, чтоб по дороге зайти якобы за хлебом и взять килограмм заветного лакомства. До вечера килограмма как будто бы хватало. Боль от расставания отпускала на третьем фантике, который она ловко скручивала в полоску и завязывала узелком, на четвёртом ей уже казалось, что случившееся было лучшим решением в этой, неумолимо становившейся взрослой, жизни.

А через пару месяцев они исчезли. Просто закончились. Сначала в супермаркете у дома, после во всех продуктовых по городу.

История с расставанием уже не сильно ее волновала. Красная помада вернулась в мамину косметичку.

Шли годы. Поводов для переживаний и слез было не много, но и не мало. Случались расставания, предательства, измены. Она справлялась без допинга, в виде конфет, как, впрочем, и без яркой помады.

И однажды, едва ли не через десять лет, в супермаркете у дома… У совершенно другого дома, надо сказать. Так вот, однажды она увидела знакомую обёртку, золотистую с клубникой. Килограмм, которого хватало прежде на несколько часов (чудесным образом не вызывая аллергии) торжественно был выложен на огромное блюдо.

Она заварила себе чай. … один единственный фантик был свернут по старой привычке в узкую полоску и завязан узелком.

Суфле со вкусом клубничного мыла и чёрная замазка вместо глазури – «я точно это любила?». Позже она испытала похожее чувство лишь раз: от случайной встречи.

Неизменной оказалась только нелюбовь к красной помаде. Ее она пронесла сквозь года.

Добавить комментарий