— Ты не понимаешь что ли, — неожиданно зло восклицает она, — Я люблю другого. Вот что ты смотришь? Ты, правда, веришь, когда на твоё осторожное «что нового?», я путано несу какую-то неясную белиберду? Что моё «да устала просто», когда я прихожу к тебе зализывать раны — это про усталость? Ты же сам не хочешь слышать. Ты реально не чуешь, что «ничего интересного» — вежливости ради, попытка сохранить твой психологический комфорт? Ты на встречи со мной ходишь, как в церковь, садишься перед иконой и робко желаешь чудес. Баюкаешь воспоминания в ладонях, словно расплескать боишься. Как мы гуляли, как смеялись, где бывали. Да я половину забыла напрочь, киваю и поддакиваю. Ты думаешь, за эти годы не было других? Ты думаешь, не было того, кто одним своим появлением обесценил всё, что случалось прежде, обнулил влюбленности, страдания, счастливые минуты, и с тобой в том числе? Ты знаешь, кто ты? Ты — один из, к счастью, немногих, кого я упомянула, говоря о прошлом. Знаешь как? «Хороший человек». Вот и всё, вся твоя роль. Слышишь? Что ты молчишь?

— Тебе надо поесть, — говорит он после паузы, — Будешь суши?

— Закажи сакэ лучше, — отвечает она и отворачивается к окну, — Ацукан, горячее. Я кашляю.

Он подзывает официанта и спокойно делает заказ.

— Ты много куришь, — замечает он, — Сама же говорила, что кашляешь.

Добавить комментарий